ОТЛИЧНИКИ

практикующий в английском высшем свете русский гинеколог
все статьи автора

СЧИТАЙТЕ МЕНЯ ИМПОТЕНТОМ

Безусловно, для того, чтобы сделать заявление, вынесенное в название этой колонки, мужчине нужны веские причины. И автор колонки, выступающий в «РП» под ником Матрос Кошка, эти веские причины раскроет со всей обезоруживающей правдивостью. Читая колонку, все-таки имейте в виду, что писал ее не просто мужчина, а член Британской королевской коллегии акушеров и гинекологов.

В Англии пациентки влюбляются в докторов на каждом шагу. Особенно в психотерапевтов, гинекологов и пластических хирургов. За это докторов часто навсегда лишают врачебной лицензии. Вердикты обвинения, как правило, просты и очень похожи друг на друга: врач, воспользовавшись доверием пациентки, используя клиническую информацию и самые сокровенные ее тайны, соблазнил несчастную женщину и вступил с ней в сексуальные отношения. А потом, конечно же, любовь прошла. Иначе как бы мы с вами узнали об этом чудовищном поступке? Поступке, дискредитирующем медицинскую профессию и грубо нарушающем все каноны врачебной этики.

Приговор суров — конец медицинской карьере. Таким в медицине не место.

Если хотите, займитесь разведением кроликов, отрезайте и пришивайте им ноги в сарае по ночам, пока соседи не видят. Можете также треске печень пересадить, если невтерпеж.

Или вон идите медпредставителем в какую-нибудь фармфирму, где вас как опытного клинициста будут очень ценить, но за глаза, конечно же, станут называть «хирургом-лузером, который спал со своими пациентками».

Но с этим, вероятно, еще как-то можно жить. Можно даже попробовать не спиться и не плакать по ночам в подушку. Гораздо труднее жить, когда вам снятся операции, которые вы больше никогда не сможете делать, и то первое свидание, запретное рандеву со своей бывшей пациенткой, когда она принесла вам цветы, смотрела с восхищением на ваши руки, нежно шептала вам на ухо «спасибо, доктор» и так чувственно пахла духами «Готье» вперемешку со сладкими слезами от захлестнувших ее эмоций, что противостоять этому было совершенно невозможно.

Да, вами никогда раньше так не восхищались и так преданно в глаза не смотрели. А ведь вам уже тридцать пять и вы уже было засомневались: неужели такое бывает только во французском кино или романах Ремарка? Нет, вот оно... Отпустить это домой? Нет уж, увольте...

Этично ли это, спросите вы себя, расстегивая ей бюстгальтер на диване в своей маленькой квартирке на Портобелло-роуд. Конечно... это же любовь, а разве любовь бывает неэтичной? И после этого вы сливаетесь с ней в долгом головокружительном поцелуе и чувствуете, что падаете в бездну.

Проснитесь. Все это в прошлом. Не было никакой любви. Из того, что было, осталось только письмо в Медицинский совет с просьбой лишить вас лицензии за сексуальные домогательства и злоупотребление служебным положением. И флакон ее духов, забытый у вас дома. Финита ля комедия. Вы больше не доктор.

А теперь давайте посмотрим, за что вас, такого пылкого, влюбчивого, искреннего и наивного, так жестко наказала жизнь. И речь пойдет не о коварных женщинах — исчадиях ада, а о том, что такое врач, о том, что ему можно, а чего нельзя.

Я, конечно, не истина в последней инстанции, с тем, что я думаю, можно и нужно спорить. Просто мне сложно было бы работать врачом, не имея своего кодекса чести. И это касается не только секса с пациентками, но и денег, наркотиков, врачебной тайны и так далее...

Плевать на Британский медицинский совет, который сначала зачастую рубит вам голову, а потом разбирается, в чем же там было дело. Кодекс чести мне нужен не из-за страха потерять работу и карьеру, а из-за другого. Из-за того, что делает нас, врачей, отличными от всех других людей.

— Мисс Стиарс, ваша операция шестого марта прошла очень успешно, пройдите на кресло, пожалуйста, и, если вы не возражаете, давайте посмотрим, нормально ли все зажило.

— Доктор, а я сегодня надела чулки специально для вас!

— Для профилактики тромбоза глубоких вен вам нужны совсем другие чулки, мисс Стиарс.

— Я знаю, доктор. Но это Wolford. Вам нравится?

— Джейн, зеркало Cusco, пожалуйста.

Это, конечно же, тревожный знак. На прошлом приеме было шампанское, цветы, конфеты и приглашение прийти на показ ее коллекции одежды в Кенсингтоне. Сейчас вот легкая эротика.

Но мне нельзя. И поэтому сестра Джейн всегда со мной на приеме, это заметно сдерживает пыл влюбленных дам. К тому же я все про вас знаю, мисс Стиарс. Слишком много знаю. Поэтому мне и нельзя. Даже думать об этом.

— Мисс Стиарс, пожалуйста, в следующий раз, если можно, пользуйтесь губной помадой по ее прямому назначению, иначе, боюсь, я буду вынужден передать ваше лечение другому доктору.

— Что вы имеете в виду?

— Извините, мисс Стиарс, если я вас расстроил. Операционный разрез зажил прекрасно. Одевайтесь, пожалуйста. Приятного дня.

Да, считайте меня импотентом, мисс Стиарс, или дураком, так будет лучше. Пока вы болели, у нас с вами сложились очень доверительные отношения. А теперь вы мне все еще доверяете, а я вам нет. Да, вы мне очень благодарны за успешную операцию, но будет лучше, если моя харизма, мое обаяние, сексапил и власть над вами, данная мне Эскулапом, останутся при мне. Ищите другого мужчину. Да, мне тоже грустно... Прощайте.

К слову сказать, анализ судебных случаев, касающихся сексуальных отношений между врачом и пациенткой, выявил ряд очень интересных закономерностей: в большинстве случаев врачу, обвиняемому в сексе с пациенткой, удавалось успешно излечить пациентку от болезни, с которой она к нему изначально обратилась. При этом в глазах благодарной пациентки доктор становился чуть ли не сверхчеловеком.

Вас когда-нибудь считали сверхчеловеком? Попробуйте на досуге как-нибудь... Это чувство ни с чем невозможно спутать! Я уверен, что в мозгу «зона ощущения себя сверхчеловеком» вплотную примыкает к «зоне оргазмов». Ну, хирурги меня поймут.

Наиболее совращаемыми, кстати, оказались женатые доктора хирургического профиля старше сорока лет, достигшие значительных успехов в своей области. И дело тут, я думаю, не только в «седине в бороду».

Ну а дальше, все случаи очень похожи: консультации принимали неформальный и расслабленный характер, между врачом и пациенткой возникала зона «особого доверия» и незаметно стиралась грань, за которой кончается медицина и начинается романтика.

Потом романтика, как правило, заканчивалась и все вдруг вспоминали, кто они такие, только к этому осознанию уже примешивались обида, ревность, боль и зачастую желание отомстить.

Нет, вожделеть к пациенткам — ужасно дурной тон. Ну и потом, если уж доктору так хочется эротики и любви, наверняка же остались еще женщины, не охваченные их персональным медицинским вниманием. Вот с ними и спите на здоровье, уважаемые коллеги. А с пациентками давайте останемся профессионалами. Не навреди, помните?

В заключение хочу вспомнить один забавный диалог. Как-то раз на одном из лондонских светских приемов, после нескольких бутылок «Боллинджера», один джентльмен, продающий «Бентли» на Беркли-сквер, завел шуточный разговор об эротизме и потенции среди мужчин-гинекологов.

— Вы знаете, — сказал он, — моя жена так часто посещает своего гинеколога, что я начинаю подозревать, что у нее с ним роман! Ха-ха-ха!

— Forget it! Мужчины-гинекологи ну просто абсолютно, просто совершенно равнодушны к сексу! — успокоил его один банкир.

— Скажите, — вмешался я, — а сколько лет вы продаете «Бентли», если не секрет?

— Уже восемь лет! Как один день! Обожаю эту машину! Боготворю ее!

— В таком случае позвольте полюбопытствовать, какие у вас возникают чувства, когда вы видите спортивную «Бентли Континентал» с полным баком бензина и у вас в кармане от нее ключи?

— О-о-о-о! Мне хочется вывести ее на прямую трассу где-нибудь в Сильверстоуне, покрепче сжать руль и дать полный газ!

На этой фразе банкир закашлялся и поперхнулся шампанским. Видимо, он любил деньги также и в свободное от работы время.